Мохнатая лапа Герасима  - Дарья Донцова

Красавин усмехнулся:

– Все чистая правда. Анна Григорьевна предложила мне стать ее зятем. Я ответил: не смогу жить с женщиной, которая мне не нравится. Анечка сказала: «Конечно. Если при виде Лены ничего у тебя не дрогнет, не стоит. Но если моя дочь хоть немного тебе по душе придется, то я обещаю, что ты станешь богатым». Подсказала, как мне с Леной познакомиться и как себя вести. В раннем детстве мы друг друга видели, но, конечно, она меня не узнала. Я сразу понял – Елена по паспорту взрослая, а на самом деле ум у нее двенадцати-четырнадцатилетнего подростка. Она жила по принципу: если чего хочу, то и беру. В моей постели она в вечер знакомства оказалась.

Андрей посмотрел на жену.

– Все сложилось так, как будто кто-то наколдовал. За неделю до беседы с Анечкой семья, которая снимала квартиру бабушки, съехала. Новых постояльцев я не нашел и очень расстраивался. Но после разговора с будущей тещей понял, что все как по заказу получилось. Елена мечтала выйти замуж за богача. Она наигралась с нищими творческими людьми, поняла – лучше, когда у спутника жизни кошелек тугой, и заводила романы только с обеспеченными мужиками. Да не везло ей! Спали с ней охотно, но под венец других звали. Квартира в центре на Елену произвела впечатление, она сразу решила, что я парень со средствами.

– Я не такая корыстная, – обиделась его супруга, – ты мне понравился.

– А ты мне, – улыбнулся Андрей, – спасибо Анечке, она понимала, что учитель музыки вовсе не мечта ее дочери, поэтому перевела на меня свой медцентр.

– Но дальше вы развивались сами, – заметила я, – остальное создали и поднимали собственными силами. У вас оказался талант бизнесмена. Клиникой до сих пор руководите?

– Никогда не занимался индустрией красоты, – объяснил Андрей, – мои проекты далеки от СПА-салонов, лечебниц и прочего. «Красота Парижа» успешное детище Анечки. Теща уникальный человек. Она умна, мгновенно схватывает суть вопроса, быстро обучается, готова принять чужое мнение. Она настоящая бизнесвумен, я у нее многому научился, и при этом Анна всегда находится в тени зятя и дочери, хотя мы и мизинца ее не стоим.

– Елена Васильевна, вы знали, что Анна Григорьевна владеет клиникой? – поинтересовался мой муж.

– Нет, – ошарашенно ответила Лена, – мама каждый день уезжает из дома, но она говорит, что посещает фитнес-центр, СПА, ходит по магазинам.

Иван Никифорович обратился к старшей Шляхтиной-Энгельман.

– Как так вышло, что вы вдруг основали клинику? И откуда взяли деньги на ее создание?

– Она воспользовалась записями Гриши и Тони, – закричала Эльвира, – нам их не дала, сама лекарством торгует!

Анна вздернула подбородок.

– Я знала, что меня удочерили, мама рассказала. Она же отдала мне все наработки родителей, объяснила, как ими можно воспользоваться. Если кто не знает, у меня диплом медвуза, солидный стаж работы в городской больнице. Я очень опытный врач. Деньги мне тоже дала мама. Наличкой. Доллары. На мой вопрос, откуда огромная по моим меркам сумма, она ответила:

– Я их не украла. Но ты валюту не профукай, не распыли ее на еду-одежду-отдых, уверена, у тебя появится возможность помочь людям сохранить молодость.

Я сначала открыла небольшой подпольный кабинет. Инъекции делали только тем, кто звонил по рекомендации знакомых. Это было дорого. И очень эффективно. И как только стало возможно, я открыла «Красоту Парижа».

– Она украла результаты работы наших родителей! – возмутилась Эльвира. – Воровка. Документы принадлежат нам. Всем!

Анна никак не отреагировала на ее выпад, а я вдруг вспомнила разговор двух девушек в метро. Одна из них взяла кредит, чтобы оплатить уколы красоты, а вторая пыталась удержать ее от трат, и я спросила:

– Вы обещаете женщинам эффект через двадцать лет?

– Нет, – улыбнулась Анна, – если клиентка соблюдает все предписания доктора: диету, образ жизни, то, пройдя курс, она будет выглядеть намного моложе паспортного возраста. Для сохранения молодости надо раз в году повторять серию инъекций. Пока ни одной жалобы не было.

– Мошенница! – взвизгнула Эльвира. – Украла наши деньги!

– Похоже, Ксения и Лев с вами не согласны, – хмыкнул Димон, – они молчат.

– О чем говорить? – пожала плечами Ксения Федоровна. – Мне вполне хватает того, что сама зарабатываю.

– А уж мне тем более, – подхватил Лев, – я увлечен своим бизнесом, являюсь известным чайным сомелье и титестером^[5]. Очень часто занимаю председательское кресло на международных соревнованиях, владею разветвленной сетью магазинов по всей России, головным бутиком в Москве. Зачем мне уколы красоты? Я не держу ни малейшего зла на Аню.

– Когда я пришла к Орлову с чаем «Райский сад любви», тот через некоторое время позвонил Геннадию, – сказала я. – Упрекал парня в том, что он украл банку. Значит, и Ксения, и Лев знакомы и, похоже, дружат. Иначе как к господину Орлову попал на службу Гена?

Бурбонская покраснела:

– Эльвира предложила нам всем встретиться.

– Верно, – кивнул Лев, – в кафе. Мне хотелось увидеть Радионову и остальных. Согласитесь, когда внезапно узнаешь, что ты приемный ребенок, провел раннее детство как лабораторный кролик, то интересно посмотреть на своих товарищей. Ксюша приехала, а вот Анна нет.

– Эльвира долго нас убеждала вложиться в лабораторию, – подхватила Бурбонская. – Я сразу поняла: мне это не надо. Но госпожа Радионова не из тех, кто готов смириться со своим поражением, поэтому я сказала: «Сразу не отвечу, надо подумать, до свидания». И убежала. Не успела дойти до своей машины, как раздался мужской голос: «Ксения, подождите!» Оборачиваюсь. Лев!